Первое: компания, которая живёт на Кипре
Международная коммерческая компания, зарегистрированная в офшорном реестре Рас-эль-Хаймы, с нами в качестве зарегистрированного агента, продаёт услуги управленческого консалтинга. Её акционер бывает в ОАЭ около месяца в год, в две поездки. Сама работа — консультации, звонки, презентации — делается вторым директором за её рабочим столом на Кипре. Клиенты компании за рубежом, кроме одного: компания из ОАЭ, тоже наша, не зарегистрированная по НДС, которая платит консультанту около ста тысяч долларов в год. Вопрос, заданный через бухгалтера акционера, был о том, обязана ли компания зарегистрироваться по НДС в ОАЭ, а желание, стоявшее за вопросом, — чтобы не была обязана.
Желание законное. Регистрация — это расходы, ежеквартальная декларация и аудиторский след для компании, чьё присутствие в ОАЭ сводится к зарегистрированному офису. Но ответ рождается не из желания; он рождается из вопроса, где компания учреждена для целей НДС, — а это не то место, где выдан её сертификат. У бизнеса есть место учреждения там, где он юридически создан или где принимаются решения центрального управления, и постоянное место деятельности везде, где он держит людей и ресурсы, способные осуществлять поставки. У этой компании место учреждения в ОАЭ на бумаге и рабочее место деятельности на Кипре по факту, а когда у поставщика их больше одного, закон смотрит на то место, которое теснее всего связано с каждой конкретной поставкой. Для клиентов за рубежом это кипрский рабочий стол, а услуги, оказанные из места деятельности за пределами ОАЭ клиентам за пределами ОАЭ, вовсе не являются поставками в ОАЭ — не экспорт по нулевой ставке, а вне сферы применения, и это куда более спокойное место. Для единственного клиента в ОАЭ картина другая: поставщик, учреждённый в ОАЭ, осуществляет облагаемую поставку получателю в ОАЭ, и это вознаграждение засчитывается в порог обязательной регистрации в 375 000 дирхамов.
Поэтому совет состоял из двух частей, и обе обычные. Первая: иностранный доход в порог не засчитывается и должен быть задокументирован как то, чем он является, — договорами, счетами и табелями учёта времени, из которых видно, кто делал работу и откуда. Вторая: вознаграждение из ОАЭ — единственная строка, которая засчитывается, и сегодня она ниже порога; держите её там или примите, что в день, когда она превысит 375 000 дирхамов, компания в течение тридцати дней регистрируется, начисляет 5% клиенту, который не может их возместить, и арифметика проекта меняется. Корпоративный налог — отдельный разговор — компания является юридическим лицом ОАЭ и отчитывается как таковое, — но на этой неделе вопрос был не о нём.
Урок — тот, который я повторяю чаще любого другого. Лицензия говорит, где компания может работать. Налоговому органу она не говорит, где компания работает на самом деле. Экономическое присутствие — не слово из брошюры; это описание того, где сидят люди, и налог следует за ними.
Второе: танкер и вопрос, который он поднял
В пятницу судно было поражено примерно в тринадцати морских милях от Аль-Джазиры, у побережья эмирата, в котором эта фирма держит свою лицензию. На той же неделе протокол Федеральной резервной системы сообщил, что большинство её членов ожидают ещё одного повышения ставки до конца года, Всемирный банк написал, что экономика ОАЭ сократится на 1,6% в этом году и вырастет на 8% в следующем, продажи недвижимости в Дубае за третий квартал составили примерно половину прошлогодней стоимости по частным подсчётам, а Вашингтон вписал девять названий компаний из ОАЭ в официальные документы. И вопрос, который я теперь слышу в той или иной форме почти на каждой встрече: не вывести ли мне деньги?
Мой ответ — нет, а за ним следует более длинный ответ о том, что значит «вывести». Выйти из дирхама — значит выйти из доллара, потому что привязка не менялась три десятилетия, а доллар четвёртую неделю рос. Выйти из ОАЭ в Европу — значит войти в евро на семнадцатимесячном минимуме, в депозитную ставку 2,5% и в центральный банк, который говорит, что его прогноз по инфляции ухудшился. Выйти из недвижимости в деньги — единственная версия вопроса, которая в этом году имеет смысл, и только потому, что за деньги впервые с 2007 года платят по-настоящему: розничный сукук Министерства финансов приносит 5,06% и торгуется на Nasdaq Dubai, трёхмесячный EIBOR выше 4,3%, а доходность десятилетних казначейских облигаций США всю неделю держалась выше 5,2.
На самом деле клиенты спрашивают, работает ли ещё страна. Честный ответ — в цифрах самой этой недели: ненефтяная активность в первом полугодии выросла, индекс менеджеров по закупкам на максимуме за двадцать месяцев, банковское кредитование выросло на 18,8% за год, а Центральный банк позволил 155 000 клиентов отсрочить 15,9 млрд дирхамов без малейшего колебания доли проблемных кредитов. Экономику бьют в порту, а за рабочим столом она держится. Это причина держать деньги здесь. Это не причина держать их там же, где они лежали в феврале.
Третье: где должны лежать деньги
Ничто из этого не является инвестиционной рекомендацией; это то, что мы говорим клиентам, когда они спрашивают, где должны жить деньги компании. Пять правил, и ни одно из них не ново.
Первое: структура прежде актива. Деньги, принадлежащие семье, должны лежать в инструменте, который переживёт учредителя, — в фонде в DIFC, ADGM или RAK ICC, — прежде чем их куда-либо размещать, потому что спор или смерть во время войны — худший момент, чтобы обнаружить, что акции держались лично. Второе: два банка, всегда, в двух разных группах, и хотя бы один без вопросов к его долларовому корреспонденту; дело Banque Misr научило всех, что проблема банка становится проблемой клиента в течение недели. Третье: лестница ликвидности — три месяца операционных расходов на текущем счёте, следующие девять в суверенных бумагах — T-Bonds и T-Sukuk на аукционе 27 октября или розничные бумаги на бирже, — и только остаток во что-либо, что нельзя продать за день. «Льготная» депозитная ставка банка сравнивается с 5,06% — или отклоняется.
Четвёртое: недвижимость покупается по индексу, а не по запрашиваемой цене, и только готовая, если только эскроу и оговорку о задержке сдачи не прочитал тот, кто читает их профессионально; переговорная позиция впервые с 2021 года у покупателя, и вести себя ему следует соответственно. Золото по $4 100 — это страховка, в цену которой уже заложена начавшаяся война; покупайте его, только если готовы держать и по 3 000. Сильный доллар — единственный подарок во всём этом беспорядке: на дирхам можно купить 1,41 лари и больше евро, чем полтора года назад, так что если вы всё равно собирались покупать офис в Тбилиси или квартиру в Лимасоле, цену нужно согласовывать в этом квартале.
Пятое: досье — это актив. Девять названий компаний попали на этой неделе в американские документы, и шесть из них выглядят как тысяча обычных компаний в свободных зонах. Разница между компанией, которая сохраняет счёт, и компанией, которая получает письмо о прекращении обслуживания, будет в качестве её договоров, её отгрузочных документов и письменного описания того, кто кому платит и за что. Мы тратим на сборку этого досье больше времени, чем на что-либо другое, и никогда ещё это не окупалось так хорошо.
Что общего у всех трёх
Компания там, где работают её люди. Страна там, где работают её институты. Деньги там, где их подтверждает досье. В каждом из случаев этой недели бумага говорила одно — регистрация в Рас-эль-Хайме, прогноз минус 1,6%, лицензия свободной зоны, — а суть говорила другое, и совет был действовать по сути и держать бумагу честной. В этом и состоит работа, и в такой год, как этот, в этом большая часть той ценности, которую мы добавляем.
Моханад Альмешаль — сооснователь и корпоративный юрист Polaris Corporate Services, лицензированного провайдера трастовых и корпоративных услуг в Рас-эль-Хайме и Дубае. Описанные случаи реальны; идентифицирующие детали — нет. Ничто в этой статье не является инвестиционной рекомендацией.