В Дубае номинальный партнёр-эмиратец больше не влечёт недействительности компании, но реальные владельцы должны доказать эту договорённость

В Дубае компания теперь сохраняется и после признания участия фиктивным

14 июля 2025 года Общее собрание Кассационного суда Дубая разрешило этот вопрос. Согласно Постановлению № 8 от 2025 года, ООО не может быть признано недействительным на том основании, что партнёр-эмиратец был номинальным или что граждане ОАЭ не владеют 51%, даже если учредительный договор заключён до принятия Закона о компаниях 2021 года. Вместо этого судебное решение о фиктивности участия эмиратца преобразует компанию в ООО оставшихся реальных участников или в ООО с одним участником, с долями в соответствии с установленными фактами, при условии что налицо все существенные элементы такой компании.

Постановление положило конец расхождениям в практике судов Дубая. По Закону о компаниях 1984 года и закону 2015 года в редакции до внесения в него изменений не менее 51% капитала ООО должно было принадлежать гражданам ОАЭ, и компания, у которой не было этого элемента, была недействительной. Такие дела развиваются по знакомой схеме: эмиратец зарегистрирован мажоритарным участником, но капитал не вносил и получал фиксированное вознаграждение как спонсор лицензии. Когда такие договорённости распадались, часть решений признавала компанию недействительной и предписывала её ликвидировать. В одном дубайском деле нижестоящие суды именно так поступили с тремя компаниями, иностранные владельцы которых были партнёрами с 1974 года.

Общее собрание опиралось на статью 71 закона 2021 года (Федеральный декрет-закон № 32 от 2021 года, действующий со 2 января 2022 года), в которой нет правила 51% и которая позволяет одному лицу владеть ООО, а также на статью 359, которая распространила действие закона на существующие компании и дала им год на приведение документов в соответствие. По мнению Общего собрания, этот срок не был препятствием: компания не может устранить фиктивное участие, пока его не установил суд. Линия судебных решений, которую восприняло Общее собрание, содержит одно исключение — договор, уже признанный недействительным окончательным судебным решением до вступления в силу закона 2021 года. Обязательную силу для всех судов ОАЭ имеют только принципы Органа по унификации федеральных и местных судебных принципов (Федеральный закон № 10 от 2019 года); постановление Общего собрания определяет позицию Кассационного суда и служит ориентиром для судов Дубая.

Как доказать, кому на самом деле принадлежат доли

Общее собрание изменило последствия признания фиктивности, но не облегчило само её установление. Фиктивность означает, что стороны согласовали внешнюю сделку, скрывающую их действительные отношения, и обязательна для них скрытая договорённость; есть ли она, — вопрос факта для суда, рассматривающего дело по существу, как Кассационный суд Дубая вновь указал по жалобе по коммерческому делу № 190 от 2025 года. В отношениях между участниками его устоявшееся правило таково: ничто, противоречащее учредительному договору, не может доказываться иначе как письменно; это правило публичного порядка, и оно применяется, даже если ни одна из сторон на него не ссылается (жалобы по коммерческим делам № 151 и 160 от 2025 года). Пункт 3 статьи 67 Закона о доказательствах (Федеральный декрет-закон № 35 от 2022 года) также запрещает свидетельские показания, противоречащие письменному документу.

Дело по жалобе № 190 показывает, как такие требования терпят неудачу. Иностранный участник утверждал, что принадлежащая эмиратцам компания, записанная его партнёром, была включена в состав участников лишь ради соблюдения старого правила и ничего не заплатила. Однако оба участника заявили в учредительном договоре, что денежные доли полностью оплачены на банковский счёт компании, а аудированная отчётность за 2018–2022 годы подтвердила оплату. По жалобам № 151 и 160 Суд оставил в силе вывод апелляционного суда о том, что участник, так и не оплативший свои доли, не становится по этой причине фиктивным участником: он должен эти деньги компании, и взыскать их может только сама компания.

Дальше продвигаются требования, в которых доказательства указывают на спонсорство за вознаграждение. В федеральном деле 2023 года, о котором речь пойдёт ниже, суды на основании имевшихся в деле доказательств установили, что партнёр-эмиратец был спонсором лицензии, получавшим фиксированную сумму, — без капитала, без какой-либо роли в компании и без доли в прибылях или убытках. В дубайском деле сентября 2024 года иностранные участники представили подписанные партнёром-эмиратцем документы, подтверждавшие, что он ничего не платил и капитал не вносил; он их оспорил, и дело было возвращено в Апелляционный суд.

Изученные нами решения судов Абу-Даби твёрдо держатся зарегистрированных документов. В апреле 2024 года Кассационный суд Абу-Даби сослался на своё прежнее окончательное решение о том, что управляющий с долей 49% не смог доказать вопреки нотариально удостоверенному изменению учредительного договора и торговой лицензии, что реальный владелец — он, а участник с долей 51% — лишь номинальный спонсор. Применительно к индивидуальному предприятию, у которого нет собственной правосубъектности, Суд в январе 2024 года указал, что бизнес принадлежит владельцу лицензии, если только он не был передан нотариально удостоверенным распоряжением с последующей регистрацией, и что оспариваемое частное признание не может перевесить лицензию. Постановление Общего собрания Дубая касается ООО, а не предприятий такого рода.

Почему в одном деле арбитражная оговорка не вывела требование из ведения суда

В сентябре 2024 года Кассационный суд Дубая постановил, что оговорка, передающая споры участников в арбитраж, не помешала судам Дубая решать, была ли доля партнёра-эмиратца в 51% фиктивной. Пункт 2 статьи 4 Федерального закона об арбитраже (Федеральный закон № 6 от 2018 года) запрещает арбитраж по вопросам, которые не могут быть предметом мирового соглашения, а разрешение такого требования означало применение прежнего правила о владении гражданами ОАЭ — правила публичного порядка.

Тем же решением дело было оставлено в Дубае, хотя все помещения компаний находились за пределами эмирата: требование касалось статуса самого партнёра-эмиратца как участника, а он проживал в Дубае. Решение касалось только вопроса о фиктивности и ничего не говорит о других спорах участников, подпадающих под ту же оговорку.

Федеральные суды и вопрос, который остаётся открытым

Федеральный верховный суд, стоящий над федеральными судами (у Абу-Даби, Дубая и Рас-эль-Хаймы свои кассационные суды), пришёл к схожему результату в мае 2023 года. Признав участие с долей 51% фиктивным, нижестоящие суды объявили компанию недействительной и отклонили требования наследников основателя на все доли. Федеральный верховный суд оставил в силе вывод о фиктивности, но отменил решение за применение отменённого закона 2015 года: требования следовало рассмотреть по уже действовавшему закону 2021 года, который допускает иностранное владение до 100% в рамках ограничений, установленных Кабинетом министров и местными органами власти. Наследники ссылались на инвестиционный справочник эмирата, где деятельность компании — кузнечное дело — значилась открытой для полного иностранного владения. В отличие от Общего собрания Дубая, сделавшего это позднее, Суд не прописал механизм преобразования.

В части доказывания один вопрос остаётся открытым. Закон о доказательствах 2022 года допускает свидетельские показания, если письменный документ оспаривается как содержащий нечто запрещённое законом или противоречащее публичному порядку (пункт 4 статьи 68), а участие-прикрытие существовало именно для обхода правила о гражданстве. Может ли поэтому иностранный участник доказать такое участие в Дубае без документов, изученные нами решения не разрешают: жалобы № 151 и 160, по которым суд настаивал на письменных доказательствах, касались компании свободной зоны, где вопрос о гражданстве не стоял, а по жалобе № 190 этот вопрос остался нерешённым. В трудовом деле 2016 года, рассмотренном по прежнему Закону о доказательствах, Кассационный суд Рас-эль-Хаймы признал, что фиктивность, использованная для обхода закона, может доказываться любыми средствами, однако отменил основанный на свидетельских показаниях вывод о том, что работник в действительности был партнёром, а владелец лицензии — лишь спонсором, поскольку этот вывод не учитывал собственного заявления владельца лицензии о том, что магазин принадлежит только ему.

Чего не изменил закон 2021 года

Полное иностранное владение — общее правило, но не универсальное. Статья 10 Закона о компаниях позволяет Кабинету министров определять виды деятельности стратегического значения и условия их лицензирования, а компетентному органу каждого эмирата — устанавливать долю граждан ОАЭ в капитале или в совете директоров лицензируемых им компаний. Постановление Кабинета министров № 55 от 2021 года содержит перечень стратегических видов деятельности: деятельность в сфере безопасности и обороны и военная деятельность; банки, обменные компании, финансовые компании и страхование; печатание денег; телекоммуникации; услуги по организации хаджа и умры; центры заучивания Корана; а также услуги, связанные с рыболовством, для которых требуется 100-процентное участие граждан ОАЭ. Для остальных видов деятельности из перечня долю участия граждан определяет отраслевой регулятор при одобрении лицензии.

Именно здесь может иметь значение условие Общего собрания о том, что налицо должны быть все существенные элементы преобразованной компании. Ни одно из изученных нами решений не касается компании, чья деятельность по-прежнему требует участия эмиратца, и мы не стали бы исходить из того, что признание фиктивности превращает такую компанию в полностью принадлежащую иностранцам.

Статья 17 важна, когда договорённость расторгается и доли перераспределяются. Вклад участника должен быть денежным или в виде оценённого имущества; трудовой вклад допускается только от участника, несущего солидарную ответственность, а репутация или влияние не засчитываются никогда. В мае 2025 года Кассационный суд Дубая применил это правило и признал недействительной долю 40% в ООО, которая в документах была описана как вклад трудом.

Раскрытый номинальный участник — иная конструкция

Судебные дела касаются эмиратца, записанного мажоритарным участником ради соблюдения правила о гражданстве, тогда как негласная договорённость, стоявшая за его долей, в документах не отражалась. Постановление Кабинета министров № 109 от 2023 года требует раскрывать нынешние номинальные владения. Реальный бенефициар — это физическое лицо, которое в конечном счёте владеет долей в 25% или более либо контролирует её (статья 5). Компания, участники которой владеют долями в качестве доверительного собственника или номинального держателя, обязана отразить это в реестре участников с указанием сведений о лицах, которых представляет каждый из них (статья 10), и обновлять реестр бенефициарных владельцев в течение 15 дней с момента, когда ей стало известно об изменении (статья 8). Никакая смена владельца не может быть зарегистрирована без заявления о том, меняется ли бенефициарный владелец. Постановление не применяется в финансовых свободных зонах.

Поэтому компании и регистрирующему органу известно, кто стоит за раскрытым номинальным участником. Ни одно из изученных нами решений не касается номинального участника, зарегистрированного таким образом; в каждом из них речь шла о договорённости, не отражённой в документах. Постановление устанавливает правило о раскрытии сведений: ничто в нём не позволяет засчитывать долю номинального участника в счёт требования об участии граждан ОАЭ, которое по-прежнему действует для того или иного вида деятельности.

Что проверяют владельцы старых структур 51/49

Мы начинаем с документов: всё, что подписал партнёр-эмиратец в подтверждение того, что он ничего не платил и получал вознаграждение, записи об этих выплатах и банковские подтверждения того, кто финансировал капитал. Затем мы сверяем их с учредительным договором и аудированной отчётностью. Если в них его доля указана как оплаченная, это те самые доказательства, из-за которых было отклонено требование по жалобе № 190, и с ними придётся разбираться напрямую.

Далее — форма и деятельность: является ли бизнес ООО или индивидуальным предприятием и входит ли его деятельность в стратегический перечень Кабинета министров или подпадает под правило эмирата об участии граждан ОАЭ. Реестр участников, который управляющие обязаны вести достоверно и ежегодно в январе представлять в органы власти (статья 74), и реестр бенефициарных владельцев сверяются с тем, каким владельцы называют действительное положение дел.

Затем — выбор пути. Если партнёр-эмиратец идёт навстречу, прямой путь — передача долей и изменение учредительного договора: изменение должно быть составлено на арабском языке и удостоверено компетентным органом, иначе оно недействительно (статья 14), и вступает в силу с момента регистрации в коммерческом реестре (статья 15). Если нет, остаётся иск в суд (в дубайском деле 2024 года арбитражная оговорка ему не помешала), но исход будет зависеть от доказательств, а процесс займёт время.

Что это означает для владельцев

В Дубае Общее собрание сняло угрозу признания компании недействительной и её ликвидации, и Федеральный верховный суд указывает в том же направлении. Остаётся спор о доказательствах. Владельцы, сохранившие дополнительные письма и записи о платежах, находятся в куда лучшем положении, чем те, чья договорённость существовала только на словах.

Статья описывает решения судов ОАЭ и законодательство по состоянию на 1 ноября 2026 года. Это общая информация, а не юридическая консультация. Polaris не является юридической фирмой; в спорах мы работаем вместе с лицензированными адвокатами ОАЭ.